пятница, 28 февраля 2014 г.

Ганс Макарт (1840-1884) - «Въезд Карла V в Антверпен»

Ганс Макарт (1840-1884). «Въезд Карла V в Антверпен»

Об этой картине из журнала «Всемирная иллюстрация» №516 за 1878 год:

Въезд Карла V в Антверпен
Картина Г. Макарта

Сюжет колоссальной картины Макарта - «Въезд Карла V в Антверпен», за которую этот немецкий художник получил медаль на парижской выставке, заимствован из писем Дюрера, в которых подробно описывается церемония въезда, причём, по словам Дюрера, лошадь короля вели под узцы красивейшие из антверпенских женщин и девушек, совершенно нагие.

Зная характер Карла V и страсть этого государя к театральной обстановке, легко поверить рассказу Дюрера, вообще заслуживающего доверия. Участвовавшие в процессии нагие женщины принадлежали к семействам именитейших граждан Антверпена, и в этом обстоятельстве заключается главная трудность задачи художника. Что должны были чувствовать эти женщины, какое выражение следовало дать их лицам на картине? Макарт разрешил эту задачу как нельзя лучше, и женские фигуры на первом плане картины вышли именно такими, каковы они должны были быть в действительности: в их физиономиях нет лишней стыдливости, ни особенной развязности. Утверждают, что это портреты первоклассных венских красавиц. Ни одна из картин, выставленных в художественном отделе выставки, не произвела такого шума, как эта к4артина Макарта, и. между тем, как одна часть публики находила её верхом совершенства, другая отрицала в ней всякие достоинства. Как бы то ни было, но в несколько дней около этой картины перебывало 34,088 человек, доставивших художнику чистой прибыли сбора больше 9,000 рублей серебром (по существующему курсу). Всю эту сумму Макарт пожертвовал в пользу Венского художественного общества, которое, со своей стороны, поднесло ему почётный подарок.

четверг, 27 февраля 2014 г.

ЖИВОПИСЕЦ ЯРОСЛАВ ЧЕРМАК

В №501 за 1878 год журнала «Всемирная иллюстрация» был помещён следующий некролог:
ЖИВОПИСЕЦ ЯРОСЛАВ ЧЕРМАК

11-го (23-го) апреля этого года скончался в Париже известный живописец, чех Ярослав Чермак, в котором чешский народ лишился не только даровитого национального художника, но и одного из самых горячих патриотов и ревнителей славянского духа. Чермак родился в Праге, в 1831 году, и получил прекрасное первоначальное воспитание под руководством своей матери, женщины, пользовавшейся общим уважением всего образованного чешского общества. Дом госпожи Чермак был в то время центром художников, литераторов и учёных из чехов, в том числе известного историка изящных искусств, Спрингера, имевшего большое влияние на молодого Чермака, которого он одно время был учителем. Восемнадцати лет, Чермак предпринял вместе с о своею матерью, путешествие по Германии, посетил Мюнхен, затем Дюссельдорф, где познакомился с Каульбарсом, Корнелиусом и Лессином, и вскоре поступил учеником в антверпенскую академию художеств, директором которой был тогда Меппен. Здесь молодой Чермак с жаром принялся за работу и получил первую премию за живопись, после чего отправился в Брюссель и сделался единственным учеником Галле, что возбудило большое внимание в художественном мире. Результатом этих работ явилась прекрасная большая картина: «Словаки переселенцы», которая обратила на молодого художника общее внимание и так понравилась бельгийскому королю, что он приобрёл её для своей собственной галереи. Через четыре года после этого, Чермак оставил Брюссель и перебрался в Париж, который и выбрал себе постоянным местопребыванием.
Париж не произвёл на художника никакого влияния, и он до конца своей жизни оставался чехом и славянином прежде всего. Предметы для своих картин Чермак избирал только из жизни и истории чехов и южных славян и исключение составляют всего две-три картины с академическими сюжетами, например: «Марий на развалинах Кароагена», или «Нормандские рыбаки, читающие библию». Сознавая, что истинно-великим творцом художник может быть только в том, что он может не только сознавать, но и чувствовать, он не уклонялся с избранного пути, внимательно следил за ходом событий в славянском мире и передавал на полотне наиболее замечательные моменты из прошлой и современной истории чехов и славян. В 1862 году Чермак окончил картину, задуманную им после поездки в Черногорию, изображавшую «Похищение герцеговинки баши-бузуками». Картина эта, перебывавшая почти во всех больших городах Германии, Бельгии и Франции, считается первым, по времени, капитальным трудом Чермака. В «Похищении герцеговники баши-бузуками» каждая отдельная фигура вполне отработана, каждая представляет тип, совершенно законченный, плод серьёзного изучения. Особенность как этой, так и других, в том роде, произведений Чермака составляет отсутствие театральности в постановке, чего, при подобных сюжетах, не легко бывает избежать. Благодаря этому качеству и мастерскому исполнению, картина «Похищение герцеговинки» производила сильное впечатление на публику везде, где ни выставлялась, и положила начало славе художника. Король бельгийский, большой поклонник таланта чешского живописца, пожаловал ему за эту картину кавалерский крест бельгийского ордена. В 1865 году, Чермак получил на художественной выставке в Руане большую медаль, ценою в 1,500 франков. Вслед затем, появился целый ряд произведений Чермака, быстро разошедшихся в фотографических снимках и копиях по всей Европе. Наиболее замечательные из этих картин: «Сцены из тридцатилетней войны», «Уличные рабочие», «Девушки в церкви», «Чешский король получает известие о проигранном сражении у Белой», «Старое еврейское кладбище в Праге», «Раненный черногорец», «Наумбургская детская процессия в лагерь гусситов», «Черногорские пленницы» и др. «Раненный черногорец» и «Наумбургская детская процессия» приобретены для венской художественной галереи… Художественная критика отнеслась чрезвычайно сочувственно к работам Чермака, - особенно французская печать, ставившая чешского живописца наравне со своими звёздами первой величины, что со стороны французов чрезвычайная редкость. В последнее время, Чермак был занят исполнением заказа для парижского общества любителей изящных искусств. Поручившего ему написать большую картину из последней «русско-турецкой войны». Снимок с одной из лучших картин Чермака: «Симон Ломницкий, просящий милостыню на Пражском мосту», помещён в этом номере «Всемирных иллюстраций».
Чермак заболел ещё в феврале месяце, но затем поправился и принялся за работу, несмотря на то, что силы его ещё далеко не восстановились. Скоро он опять простудился, стал харкать кровью и, 23 апреля, скончался от паралича сердца. На похороны собрались художники, писатели журналисты, приехавшие на выставку в Париж, члены австро-венгерского благотворительного общества, члены чешской колонии в Париже и большая толпа народа. На гроб были положены, от имени «Пражской художественной беседы», два венка с лентами чешских цветов, а парижские художники украсили гроб своего товарища большим лавровым венком, с белыми бантами. У гроба говорили речи: граф Кудштейн, член австро-венгерского благотворительного общества, г. Розенберг и чешский драматический писатель, Эмануэль Боздвех. Тело Чермака погребено на кладбище: «Pere Lachaise».
«Симон Ломницкий, просящий милостыню на Пражском мосту»

среда, 26 февраля 2014 г.

«ПОЛИТИКИ ПОСЛЕ ЗАВТРАКА» - Картина профессора В.И. Якоби


Посмотреть на Яндекс.Фотках

«ПОЛИТИКИ ПОСЛЕ ЗАВТРАКА»
Картина профессора В.И. Якоби

Остроумный композитор вводит зрителя в интимный кружок патрона и клиента, не из простых, обыкновенных служак, но из представителей замкнутой касты римско-католического духовества, судя по костюму их.
Название «Политики», по нашему мнению, тут острота автора картины. Епископ после завтрака представлен им в положении не только невозможности уделять время политическим соображениям и толкам, но и, просто-на-просто, - слышать что-либо. Его уже усыпил усердный чтец-клиент, не замечающий, что творит патрон, сам всё читая и читая, - теперь в собственное назидание уже или в удовлетворение личной любознательности, желая знать, что совершается в мире, где наступили тяжёлые времена для святейшего отца и его подданных. Лицо чтеца молодо, но далеко не приятно и не располагает к себе. Не польстил художник этому представителю класса трутней на трудной службе уловления души, действующего всем, чем удастся. Внимания у чтеца больше, даже, чем требуется для понимания газетных переливаний из пустого в порожнее, хотя бы в применении к политике. Невольно приходит на мысль, при взгляде на лицо чтеца, что он приучен к подозрению во всём особого смысла; к так называемому чтению между строк. Это способность изощрена не без цели и находит себе посильное применение не без практической пользы где следует. Патрон уже устойчиво восседает на своём месте и перешёл за предел бурного стремления к желаемой, чаще всего ускользающей, цели. Видный пост при удовлетворении потребностей жизни, для человека, склонного вкушать сладкий покой, является берегом, с которого не манят на новую борьбу житейского мора. Они могут злиться, как им угодно, но стоического спокойствия и не возмущаемого довольства им не удастся нарушить в душе старца. Он, положим, не враг и приманок, увлекающих юность, только наслаждение всем с умеренностью даёт больше цены земным благам и утехам, хотя роль пастыря и не давала бы права привязываться к утехам. Ни в чём себе не отказывая.

Из журнала «Всемирная иллюстрация» №441 за 1877 год
 

вторник, 25 февраля 2014 г.

«Харчевня» и «Картинная лавочка». Картины В.М. Васнецова, бывшие на пятой передвижной выставке

Виктор Михайлович Васнецов. «В харчевне». Исполнено в 1874 году. Холст, масло. 84х36 см. Харьковский государственный музей изобразительного искусства

«Харчевня» и «Картинная лавочка».
Картины В.М. Васнецова, бывшие на пятой передвижной выставке.

Недавно ещё – меньше трёх десятилетий, царствовавший в русском искусстве эклектизм считал чуть ли не грехом, и во всяком случае нелегко прощаемою ошибкой, картины из народной жизни низших слоёв общества. Здесь нельзя – думали тогда и передовые люди – без подлинного быта, с её угловатостями, разумеется, но, тем не менее, и с полнотой жизни, которая или стирается совсем прилепами и прикрасами, или поучает пошловатую скуку, и в то время, без сомнения, чувствуемую, но, при разности взгляда на вещи, относимую на счёт сюжета такого рода. Что подобный узкий взгляд не выдерживает никакой критики – как и большинство метафизических положений болезненного эклектизма – лучшим доказательством служат картинки такого таланта, как Васнецов. Правда у него не жертвуется в угодность химерическому выводу, напротив, в себе самой почерпая свидетельства лжи заведомых поправок мнимо-хорошего тона. Между тем, строго следую идее беспритязательной правды, к самому обыденному явлению художник успевает не только привлечь, но, смело можно сказать, - приковать в своём произведении глаза зрителей, не играя яркими красками и не смывая грязи там, где она есть в натуре, как непременная спутница известной обстановки.
Нам скажут – Васнецов привлекает богатством типов, которые своим разнообразием уничтожают впечатление грубости, как всякая сила, способная поразить на первый взгляд, а долго такую картину, как «харчевня», никто и не рассматривает. Находят в ней мастерское расположение света, картинные пятна, но ради них не пускаются уже в более утончённый анализ человеческих ощущений; может быть, вызвавший бы и резкое осуждение, если начать разбирать физиономии и страсти на них, доступные и сермяге, и составляющие подлинную цель стремлений истинного художника. Соглашаясь. Частью, что в сцене «харчевня» картинность группировки, пожалуй, преобладает над типическою силой ощущений, - в минуту такого отдыха, как «чаепитие», может быть, и не имеющиз возможности резко определяться, даже при захвате врасплох со схваткой на выдержку; - но мы уже придём к противному заключению, рассматривая «картинную лавочку». Здесь все восемь фигур типичны, естественны, не утрированы и, вместе с тем, составляют занимательный ансамбль, трудно вырываемый из памяти. Естественность доведена чуть не до оптического обмана, но не заделкой, не окончательностью выписки, наводящей скуку, а мастерской свободой исполнения, уничтожающею самую идею о возможности подменить утрировку. Тогда как трое детей, две женщины, покупщик-мужичок, деревенский батюшка и кулак-торговец – схвачены и переданы в момент проявления ими задушевных стремлений и особенностей. Каждому из субъектов присущи: индивидуальный характер, правила. Убеждения, наклонности и антипатии. И всё это – в момент случайной встречи перед лавочкой, хозяин которой искусно разместил свой товар, интересующий, в разной степени, представленных субъектов! – Вот где и на чём выказал художник своё богатство мыслительное, творческое и поэтическое ясновидение, не многим доступное.

Из журнала «Всемирная иллюстрация» №417 от 1 января 1877 года

Виктор Михайлович Васнецов. «Картинная лавочка». 1876 Холст, масло. 84х66,3см

понедельник, 24 февраля 2014 г.

«Князь Роман Галицкий», картина Н.В. Неврева

Николай Васильевич Неврев -  Роман Галицкий принимает послов папы Иннокентия III. Исполнено в 1875 году.  Холст, масло. 136x178,5 см.  Национальный художественный музей Республики Беларусь, Минск

«Князь Роман Галицкий», картина Н.В. Неврева.

«Князь Роман Галицкий», г. Неврева – появился впервые на постоянной выставке московского общества любителей художеств, в начале минувшей зимы, и тогда же картина эта была замечена критикой. Отзывы о ней были самые лестные, причём в заслугу художнику, главным образом, ставился «поворот» его кисти к историческому жанру….
Здесь. Прежде. Нежели говорить о «Романе Галицком», мы позволим себе сказать несколько слов об историческом жанре в современной русской школе вообще, говоря точнее – о том уклонении от особенностей исторического жанра, которое несомненно замечается в последних работах исторических живописцев.
Едва ли нужно доказывать, что первое условие для картины исторической – в строгом смысле этого слова, - есть воспроизведение исторического, летописного факта. Который находился бы вне всякого сомнения. Между тем, художники в большинстве случаев берут только исторические лица и уже по собственному произволу заставляют их принимать красивые позы, разыгрывать, может быть, и очень выгодные для живописца, но совершенно лишённые исторической достоверности сцены. Происходит это, главным образом, от того, что художники слепо верят рассказам романистов, принимая вымысел за истину. В самом деле, могут ли быть названы в этом смысле строго-историческими жанрами «Царевна Ксения» - г. Грибкова, обе «Василисы Мелентьевы» - гг. Седова и Неврева, и т.п. картины, в которых нет факта, а есть только исторические лица.
«Роман Галицкий» составляет из общего правила исключение весьма утешительное: здесь видимо кисть художника шла параллельно перу летописца. Папа Иннокентий III домогался утвердить своё влияние на русскую церковь при Романе Галицком. Желая исторгнуть у князя согласие на принятие католицизма, Иннокентий, уподобляя власть духовную солнцу, а мирскую – луне, ставил себя ниже одного Бога и гораздо выше царей; он пользовался громадной властью и, отлучив Филиппа Августа от церкви, восстал против Альбигойцев, свергнул английского короля и вообще являлся всегда мужественным и настойчивым … Но в переговорах с Романом Галицким потерпел fiasco: здесь, как говорится, «нашла кома на камень»! Папа отправил к нему кардинала, который доказывал превосходство римской церкви. А Роман, в свою очередь, убеждал самого кардинала отстать от папской ереси …
Картина г. Неврева существует в двух редакциях, из которых мы воспроизводим первейшую. Сравнивая оба эскиза – тот, который находится на московской выставке и другой, копию с которого мы здесь помещаем, нельзя, кажется, не отдать предпочтения последнему. В самом деле, в позднейшей редакции, художник придал фигуре Романа уже через чур вызывающий оттенок, совершенно несвойственный характеру хитрого и умного князя. Напротив, в первоначальной редакции, фигура его дышит каким-то горделивым спокойствием: глаза смотрят в даль и рыцарский меч его победоносно блестит над ступенями трона. Папский посол, замер в театральной позе декламатора, его босоногая свита оторопела от неожиданного вопроса, сделанного князем Червонной Руси:

- Такой ли у папы? Доколе ношу его при бедре, не имею нужды в ином, и кровию покупаю города, следуя примеру наших дедов, возвеличивших землю русскую!...

Разница замечается и в подробностях. Так тёмный фон княжеской палаты, г. Неврев впоследствии осветил двумя окнами, прибавил две-три фигуры и вообще придал действующим лицам более драматизмы, в ущерб простоте общей компановки. За то. Нельзя не признать счастливою замену иконы с лампадой, над самым изголовьем трона, княжеским стягом и знамёнами, более гармонирующими с характером всей сцены. Переходя затем к отдельным фигурам и снова сравнивая обе «редакции» картины г. Неврева. В позднейшей замечаешь более лиц, хотя в первом эскизе фигуры как-то естественнее, группировка их свободнее, проще. Лица папских послов типичны, даже черезчур типичны, так что в смысле новизны экспрессии, они, они недостаточно рельефируют картину. Фигура же самого Романа, как мы заметили и выше, в том эскизе, копию с которого мы прилагаем, положительно лучше. Нежели в позднейшей редакции. Зачем художник так вычурно изогнул её? При таком положении головы, Галицкому князю, положительно, не должна быть видна фигура нунция, а только складка собственной же мантии, обрамляющей правое плечо … В техническом отношении, картина Н.В. Неврева может служить образцом законченности и тщательной выписки.
Е.Ж.
Журнал «Всемирная иллюстрация» № 387 от 28 мая 1876 года
Посмотреть на Яндекс.Фотках

К сожалению, найти цветную репродукцию первого варианта картины не удалось.  

суббота, 22 февраля 2014 г.

Н.В. Неврев (1830-1904) - «Выигрышный билет»

Н.В. Неврев (1830-1904). «Выигрышный билет» (Большой выигрыш). Исполнено в 1874 году. Холст, масло. 75х95 см. Пермский художественный музей

Наши частные музеи и кабинеты. Коллекция Н.С. Мазурина в Москве.

«Выигрышный билет», картина Н.В. Неврева.

Представляемый нами рисунок изображает молодого человека, значительный куш в лотерею. Он спешит поделиться своим счастьем с близким ему семейством, с которым ищет, может быть, породниться. Рабостно вбегает он в пальто в комнату и, не снимая фуражки, потрясает выигравшим билетом, восклицая: «Ура, двадцать пять тысяч»!
Фигура молодого человнека очень хороша: на лице его разлиты рабость и какое-то горделивое сознания, что на его долю выпало счастье быть героем нынешнего дня. Рельеф головы его прекрасно оттенён поверхностью лоснящейся изразцовой печи. Напротив, на наш взгляд, художник неправильно положил тень, падающую от фигуры старика, и через это является непонятным, как это женская фигура так резко выступает со второго плана: ведь все тени на картине Неврева, вообще, идут слева и самый наклон головы девушки, казалось бы, должен был, хотя отчасти, скрыть лицо её от почти горизонтальный лучей света … Тем не менее, «Выигрышный билет» принадлежит к числу более удачных жанров нашего талантливого художника, посвятившего в последнее время свои творческие силы воспроизведению исторических сюжетов, как например: «Самозванец», «Василиса Меленьева» и «Роман Галицкий». В заключение сообщим в двух-трёх словах биографию г. Неврева. Он родился в 1830 году, в небогатой купеческой семье. Первоначально обучался в Мещанском училище и только двадцати лет поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, - где и руководил им профессор Скотти, ученики которого в большинстве случаем занимают в настоящее время почётное место среди мастеров русской школы живописи.
Лучшими картинами Н.В. Неврева считаются следующие: «Протодиакон, провозглашающий многолетие на празднике купеческой семьи» (принадлежит И.И. Корзинкину); «панихида на сельском кладбище» (прин. графине Уваровой); «Незабываемое прошлое» (прин. И.И. Корзинкину); «Выигрышный билет» (прин. Н.С. Мазурину); «Роман Галицкий» (прин. С.Н. Голяшкину), и только что оконченная: «Самозванец открывается Вишнивецкому, что он сын русского царя», увенчанная премией от «Общества любителей искусств».
Ч-ъ

Неврев. Выигрышный билет
«Неврев. Выигрышный билет» на Яндекс.Фотках  

Весьма примечательно, что на репродукции картины помещённой в журнале «Всемирная иллюстрация» № 383 за  1876 год, на стене висит портрет Петра Великого, а не Монна Лиза Леонардо да Винчи. 

пятница, 21 февраля 2014 г.

Виктор Михайлович Васнецов (1848-1926). «Нищие»

Виктор Михайлович Васнецов (1848-1926). «Нищие». Вятский художественный музей

«Нищие», картина В.М. Васнецова.

Русский простой народ во всей беспритязательности своего домашнего склада, без прикрас и утрировок, таким, как сам он является, не приглаженным электрическою щёточкой и непринаряжённым в праздничные уборы чинности, изображает В.М. Васнецов, молодой художник с несомненным талантом. Если бы сказали мы, что талант Васнецов по преимуществу схватывает типичные особенности работящего люда русского, мы были бы, может быть, и близки к выражению той из сторон дарования художника, которая, прежде всего, бросается в глаза, при взгляде на его картины; но мы высказали бы далеко не все из отличительных особенностей взгляда автора их на свою натуру. Выбирая одну типичность, художник нечувствительно впадает в шарж, если типы его, шероховатые и угловатые, не оживлены задушевностью, в смешном и мало привлекательном на первый взгляд заставляющего усматривать братское чувство человечности, отстраняющей, по самому свойству своему, всё, что входит в идею о смешном и уродливом. Тёплое чувство жизненной правды в изображении простых ощущений и очертания характеров и господствующих страстей низшего слоя в жизненном муравейнике, без намерения осматривать странности и неловкости по природе добрых существ, но за то поражающие полнотой черты в живописании порочных наклонностей, достойных бичевания, - вот конёк дарования В.М. Васнецова. Перед его картиной едва ли засмеётся самый охочий зубоскал, без того, чтобы не спохватиться тут же и не сознаться самому себе, что не понял он и невпопад дал свободу смеху, когда тут скорее комедия переходит в драму и грозит разразиться трагедией, а отнюдь не наоборот. Смех тут уместен разве такой, от которого пробегает дрожь по телу, а вовсе не ухмылянье над тою, либо другою прошибностью мелкого разбора, через минуту забываемою. Начав смехом, здесь можно кончить невольною слезою, раздумавшись и вдумавшись поглубже, к чему могут привести комбинации обстоятельств изображаемых Васнецовым персонажей. Их выливает художник в такие формы, где выпукло выступают и дают себя знать все им присущие страсти, сами по себе не мелочные и не ничтожные, но дикие, необузданные и слишком окрепшие, чтобы попасть снова в узду рассудка. Таковы, по крайне мере, типичные особенности, выраженные художником в двух наибольших нищих, годившихся бы, несомненно, для олицетворения подходящих смертных грехов. Один из этих драматичных типов, корчащий слепого, запевало «Лазаря», стоя на коленях и выставив массивные пятки, держит шляпу, в которую бросаются подаяния. Голова этого собирателя и сидящего напротив его товарища – лучшие в картине и такие, которых стоит раз увидеть, чтобы не забыть никогда. Трое остальных в кампании типичны тоже, но гораздо мельче их характеры.
Как мастер, основательно обдумавший не только канву, но и роль каждого статиста в сцене, собразно данной идеи представления, Васнецов окружил главных действующих лиц в своей картине не менее типичным подбором личностей зрителей, сочувствующих и готовых слушать, ничего не уделяя на братию. Из числа зрительниц, в свою очередь, к числу типов, бесспорно жизненных и верных действительности, но сбивающихся, так сказать, на общие места, относим мы купчиху, да пригорюнившуюся горожанку с ребёнком, обставленным опять более сильными, по характерности, ассистентками, в роде богомолки, да сельской красавицы, - воплощенной простоты и добросердечия. Фон картины – ограда монастырская или церковная, - сам по себе характерен и, пожалуй, необходим, для сообщения жизненной правды и моментальности разыгранной сцены, поражающей как всею общностью , так и, в отдельности, оригинальными типами личностей не одной общей среды и разных наклонностей. Особенности каждого лица так ярко сами, впрочем, говорят за себя, что мы напрасно бы стали указывать на них, когда, смотря на картину, всякий читатель и читательница, своими словами, но тоже самое невольно повторять, не давая даже себе отчёта: для чего это? Это особенность яркого таланта молодого художника, - несомненное свидетельство богатства и разносторонности его дарования, между тем, проявляется и в других, позднейших его творениях, о которых должны мы будем говорить в своё время, при снимках при них.

Из журнала «Всемирная иллюстрация» № 382 за 1876 год.

«Иоанн Грозный пред спящей Василисой Мелентьевой», картина академика Седого

Художник Григорий Семёнович Седов (1836-1884). "Иван Грозный любуется на Василису Мелентьеву" 1875 г. Государственный Русский музей


«Иоанн Грозный пред спящей Василисой Мелентьевой», картина академика Седого

Прежде, чем приступим к описанию воспроизводимой в нынешнем номере «Всемирной иллюстрации» новой исторической картины академика Г.С. Седого, сообщим в двух=трёх словах сведения о прежних работах талантливого композитора. Г.С. Седов первоначально воспитывался в московской школе живописи, ваяния и зодчества. Под руководством профессора живописи Скотти; по окончанию курса в школах – перешёл в императорскую академии. Художеств, где руководил им профессор Марков.
За картину «Меркурий усыпляет Аргуса», г. Седов удостоен малой золотой медали; большой золотой медали и соединённой с этой наградой заграничной командировки на счёт академии – за картину «Великий Князь Владимир смотрит на изображение Страшного суда», и, наконец, степени академика – за известную картину «Беседа Иоанна Грозного с Малютой Скуратовым».
Пользуясь любезностью творца картины, г. Седова, дозволившего нам поместить снимок с неё по фотографии «Русская Светопись», представляет читателя рисунок этого произведения, находящегося ныне на выставке в академии художеств.
«Иоанн Грозный пред спящей Василисой Мелентьевой» принадлежит к так называемому историческому жанру. И картина эта, по свои достоинствам, должна, несомненно, занять видное место между произведениями наших лучших жанристов. Сюжетом для г. Седова послужила заурядная драма г. Островского, «Василиса Мелентьева».
Царь Иоанн Васильевич Грозный любуется спящею красавицею. Прислушиваясь к её любовному бреду… Фигура Василисы, по нашему мнению, несколько театральна и даже отчасти укорочена, но за то фигура сидящего около неё Иоанна очень типична. В особенности же замечательна эта картина в техническом отношении: внутренность комнаты; полусвет в глубине сводов; солнечный луч врывающийся в окно и играющий на одежде спящей красавицы – всё это, повторяем, написано безукоризненно и не грешит в археологическом смысле: не даром произведение это представлено на получение звания профессора …
Ж.

Из журнала «Всемирная иллюстрация» № 379, 1876 год.

четверг, 20 февраля 2014 г.

Галлы и викинги в исполнении француза Люминэ

Capi dei Celti a cavallo e prigioniere romane, da un dipinto di Evariste-Vital Luminais.


В 269-м номере еженедельника "Всемирная иллюстрация" за 1874 год, были опубликованы две картинки с репродукциями (в чёрно-белом варианте) картин французского художника М.Люминэ. Иллюстрации сопровождала такая следующая записка:

Две картины М. Люминэ, из истории последних дней Рима.

Нельзя не отдать должной справедливости тем художникам, которые, не увлекаясь разнообразием предметов своих работ, останавливаются преимущественно на освещении того или другого периода истории. Воспроизвести сегодня римский форум, а завтра переход через Березину, может быть и приятно, но несомненоо то, что полного знания своего дела в этом случае у художника не будет. Помимо исторических неточностей в подробностях, помимо неминуемой, в этом случае, поверхностности работ, худодник положительно не сумееет понять и передать дух времени, общий habitus века, им воспроизводимого. Историк Моммсен разрабатывает только историю Рима, Грот - посвятил себя одной только Греции, и за то, посмотрите, какие великие создания вышли из-под их пера.
Правда, существует и Шлоссер, и Вебер, популяризаторы исторической науки, написавшие всемирные истрии; но никому, конечно, не придёт в голову изучать характер того или другого народа по их писаниям, по этим общим, большею частью бледными реестрами великих событий и создававших их людей.
С живописью тоже, что с историей. Если бы мы хотели провести параллель далее, то нам пришлось-бы сказать, что роль всемирных историй в науке, в живописи, принимает на себя Иллюстрация вообще и празднует свои лучшие победы в работах какого-нибудь Г. Доре. Оставляя иллюстрациям эту обязанность популяризации, со всеми её достоинствами и недостатками, живопись историческая, в более специальном смысле слова, должна ограничивать круг своей деятельност. Только в таком случае могут являться произведения крупные, несущие на себе печать того или иного времени, а к таким именно вещам нельзя не причислить воспроизведённых нами сегодня работ Люминэ.
Тот исторический момент, который известен под не вполне точным именем падения Римской империи, полон самых эффектных и живописных контрастов. Дикие и необузданные орды германских и других пришельцев с одной стороны, и богатый, изнеженный, чувственный Рим - с другой, вот основной мотив работ Люминэ, исполненных им с замечательною виртуозностью и несомненным эффектом. Картина, изображающая "Похищение римлянок галлами", была выставлена на парижской выставке 1872 года, "Галлы, занявшие Рим видят впервые чёрную женщину" - в 1873 году, и обе они не могли быть не замечены. Люминэ жудожник ещё молодой, и исторический жанр, разработкою которого он занялся, даст ему, конечно, одно из самых видных мест в новейшей французской школе живописи. таящей в себе много талантов первоклассных, о некоторых из которых нам уже приходилось говорить с нашими читателями.
Люминэ- галлы
«Люминэ- галлы» на Яндекс.Фотках


  Люминэ- галлы
«Люминэ- галлы» на Яндекс.Фотках
Хочу заметить, что, на мой взгляд,  автор  пояснительной записки несколько перепутал время. Дело в том, что галлы были разбиты и покорены цезарем, после чего Рим грабили другие народы: германцы, готы, гуны, вандалы ... Галлы же захватили Рим когда там ещё была республика.  Тогда ещё вождь галлов произнёс бессмертную фразу: "Горе побеждённым".
Относительно блестящего будущего автор тоже немного ошибся, хотя художник Люминэ написал много работ, но его имя мало что говорит, во всяком случае за пределами Франции. Я к примеру намучился, пока отыскал информацию о нём в интернете. Évariste-Vital Luminais - Эврист-Витал Люминэ (1821 -1896) совсем не так популярен, как его современники - импрессионисты. Также нельзя не добавить, что художник не стал зацикливаться на теме Древнего Рима, у нега также имеются картины на другие темы.
PIRATES NORMANDS AU IXe SIECLE Evariste-Vital Luminais (Nantes, 1822 - Paris, 1896) Musée Anne de Beaujeu (Moulins). Huile sur toile. 189х144 cm - Нормандские пираты (Викинги). Музей Энн де Боже (Мулен). Холст, масло. 189х144 см.

среда, 19 февраля 2014 г.

Ян Матейко - "Иоанн Грозный"

Ян Матейко - "Иоанн Грозный"

Ян Матейко и картина его «Иоанн Грозный в эпоху ужасов».

Представляя читателям одну из картин известного польского художника Яна Матейко, хотя не удовлетворительную с бытовой точки зрения, но тем не меее замечательную в других отношениях, мы считаем необходимым сообщить некоторые сведения о самом художнике и о его предшествовавшей деятельности.
Ян Алоизий Матейко родился в Кракове в 1838 году и до 14 лет воспитывался в училище св. Анны, откуда перешёл в школу художеств, чувствуя неудержимое призвание к живописи.
В непродолжительное время обнаружил он несомненные признаки сильного таланта и картины, написанные им после двух лет пребывания в школе, обратили на него внимание профессоров и любителей искусства во всех его проявлениях. Замечательнейшими из его произведений, относящихся к этому периоду , относятся: «Шуйские перед Сигизмундом III»; «Ягелло, молящийся под Грювальдом»; «Старовольский с Карлом Густавом у гробницы Владислава Локотка» и «Выдача льготных грамот Краковской академии Сигизмундом I».
Эти картины проивели такое впечатление, что молодому художнику была дана стипендия и он отправлен был за границу.
Матейко доказал, что в нём не ошиблись: первым плодом его кисти, после нескольких месяцев пребывания в Дрездене, было «Отравление Боны», картина, за которую он получил академическую премию, бронзовую медаль.
В 1859 году он возвратился в Краков, а потом два месяца прожил в Вене. В следующих его произведениях видно более таланта: «Смерть Ваповского»; «Ян Казимир, смотрящий из Белян на пожар Кракова»; «Ян Кохановский над трупом Урсулы» и «Сиганьчик» - сделали бы честь всякому художнику, но европейская известность его начинается с картины «Проповедь Скарги», написанной в 1864 году и доставившей ему золотую медаль на Парижской выставке в 1865 году. За этим художественным произведением его кисти следуют другие, вызвавшие справедливые похвалы не только местной, но и заграничной печати.
К числу их принадлежит «Рейтан» (купленный на Парижской выставке императором австрийским, который пожаловал артисту крест Франца Иосифа), «Люблинская Уния» (за которую Матейко получил в Париже крест почётного легиона) и «Стефан Баторий под Полоцком», одно из замечательнейших произведений на Венской выставке 1873 г. Кроме этих больших картин, Матейко написал весьма много других, в том числе значительное количество портретов. В 1873 г. Австрийский император назначил его на долность директора школы художеств в Кракове. Переходя затем к изображаемому у нас рисунку мы должны сказать, что кисть талантливейшего из представителей привислинской живописи на этот раз совершила фальшивый шаг, по нашему мнению, взявшись трактовать незнакомый совсем художнику русско-московский быт, о котором он имеет превратное понятие. Такое же отношение к условия задачи, самой по себе нелёгкой, естественно, могло только усложнить отгадывание неизвестного , с целью добиться какой бы ни было характерности. Фантастический колорит, без сомнения, получился с букетом и новостью ощущений, но оба фактора эти, влияющие на привлечение нашего внимания к измышлению художника, остаются бессильными замаскировать для знакомого со стариною глаза полную несостоятельность автора справиться с принятою им на себя задачей. Так что, читая на этикетке «Иоанн Грозный» русский созерцатель картины Матейко готов не раз допустить, что изображаемая личность вовсе не царь Московский, издатель судебника, а государь какой-то другой страны. Очевидно, художник не мог отрешиться от польщизны и потому в картине его нет почти ничего напоминающего русскую жизнь того времени. Прежде всего бросаются в глаза зрителю изысканность и театральность поз действующих лиц – от царя до шута, так что отнимают у зрителя охоту дальше добиваться в чём бы ни было и какого бы ни была сходства с истинною бытовою Русью, отличающеюся своеобразностью и неизменяемостью. Но, остановимся и это в стороне и поодиночке переберём персонажей, введённых в картину и выражающих русских людей в Москве XVI века. Что найдём мы при этом?
С левого края картины своей, художник поставил три фигуры: ратника в железной шапке и с сайдаком, держащего факел, опричника должно быть (судя по метле в руках) и шута, что ли, присевшего на корточки, закрыв голову башлыком – должно быть, чтобы не видеть повешенных вдали! Допустим и это, хот высоко поднятый факел, освещая ярно небольшое пространство, не даёт рассмотреть чего бы ни было вдали. Но пусть лунная ночь парализует неясный отблеск факелов и жертвы Иоанновой ярости сделаются видны. Что прибавить, кроме грубого пятна, эта группа из трёх фигур, несвязанных ничем с главной массой процессии? Не проделка ли шута заставляет Грозного кинуть суровый взгляд на виселицу? – Но и этот взгляд, в котором незаметно не только ужаса, но даже колебания, оказывается риторической прикрасой без содержания или, по крайней мере, является фальшивым манёвром, нисколько не прибавляющим эффекта, на который видимо рассчитывалось. Но будь мотив не в явном разладе с нашим бытом, - он вылился бы в формы, способные возбудить интерес, теперь несуществующий по милости примитивного разрешения затруднений выкройкой желаемого по своей мерке. Эта мерка своя, польская, у художника прежде всего выступает в фигуре мальчика. Держащего на спине и голове раскрытую книгу. Персонаж этот в польской бекеше с бахромой по подолу, выбритый и с волосами, подрезанными по-польски, в кружок. Его вывести потребовалось, чтобы разыграть русского дьякона, при патриаршем чтении Евангелия. Хотя патриаршества при Грозном ещё не было , а митрополит креста на клобуке (выступающего над окружностью головы) совсем не носил; да и читают евангелие предстоятели церкви обыкновенно с открытою головой. Подле мнимого патриарха ( по костюму) стоящий царь, несмотря на бестрепетность гневного взгляда гневного взгляда, выронил или бросил свечу свою в снег, и мальчик в тафте татарской, тоже со свечою в руках, готовится взять свечу в руках, готовится взять свечу из снега.
Из журнала «Всемирная иллюстрация» №348 от 30 августа 1875 года Ян Матейко - Иван Грозный
«Ян Матейко - Иван Грозный» на Яндекс.Фотках

понедельник, 17 февраля 2014 г.

Сэр Лоуренс Альма-Тадема (1836-1912). Смерть Калигулы

Сэр Лоуренс Альма-Тадема (1836-1912). Смерть Калигулы. Исполнено в  1871 году

Из «Всемирная иллюстрация» № 309 от 30 ноября 1874 года:

«Смерть Калигулы», картина Альма Тадема

Альма Тадема (родившийся в Дронрипе, в Фрисландии), в последние пятилетие занял очень видное место между представителями исторического жанра и как лучший ученик умершего Лейса. С редким искусством воспроизводит он сцены из быта и истории древнего Египта, Греции и Рима, и в тех вещах, в которых он не столько историк, сколько жанрист, он особенно хорош и едва ли имеет соперника. Таковы его «Шахматные игроки», «Египтянка над бассейном», «Египетские музыканты», «Иосиф, как управляющий хлебными складами Фараона», «Фредегонда и Претекстат» - вещи, не имеющие определённого исторического сюжета и остающиеся исключительно в области жанра. Глубокое и добросовестное изучение обстановки и археологии жизни вымерших народов, при весьма счастливом понимании красок и рисунка, - делают его работы очень заметными в ряду других. Особенно много помогла его известности берлинская выставка нынешнего года, на которой красовалось несколько его работ.
Картина наша, воспроизводящая «Смерть Калигулы», взята Ильма-Тадемою из самого смутного времени римской жизни. Калигула был убит на 29-м году отроду ; после четырёх лет царствования, безумие его достигло пределов невозможного. Так, например, желая устроить фантастических триумф в заливе Пуццуоли, вдоль моста, поставленного на судах, он велел перебить и бросить в море массу народа, собравшегося смотреть на это зрелище.
Терпение людей кончилось и смерть его была решена. Светомий, не высказываясь положительно за верность того или другого из своих сообщений, приводит несколько вариантов. Наиболее вероятен тот, что убит он во дворце; первый удар нанёс Калигуле сзади, трибун Кассий Хорей. В Риме долго не верили его смерти и думали, что этот слух пущен для того, чтобы узнать тех, кто порадуется ему, и, воспользовавшись случаем, казнить. Кесарь имел хорошее обыкновение казнить для того, чтобы великодушно воспользоваться имуществом жертвы.

А.И. Корзухин (1835-1894) - "Разлука"

А.И. Корзухин (1835-1894). "Разлука". 1872 г. Масло, холст. Государственная Третьяковская галерея

Выставка в Академии художеств 1973 г.
"Отправление кадета в Корпус"; картина Корзухина.
Сцена,находящаяся перед читателями, хорошо знакома многим из них. Это прощание матери с сыном, отправляющимся, как только выразился отец, сидящий поодаль, "на службу царскую". Конечно, эта служба ещё очень легка; всё больше грамматика, катехизис и всякие двушереножные и одиночные учения, под надзором старших товарищей и ближайшего начальства. Мать говорит своему сыночку всякие хорошие вещи, но он, видимо, не слушает их и думает о чем-то другом, ему самому неизвестном, может быть о славе?!
Эта таинственная слава. которая манит к себе мальчика, очень хорошо знакома старику отцу - потому что он давно произошёл её и находится в отставке. Это знание - не мешает ему посылать тою же дорогою и сына своего. "Пусть, мол. попробует свои силы; может быть вывезет!"
Вывезет - или нет, дело тёмное, но сама картина г. Корзухина. красовавшаяся на нашей выставке, передаёт очень ясно содержание семейной сцены. Она скомпанована весьма просто и изящно,отделана хорошо и по всей справедливости прошла не незамеченною. Недавно изображение её было напечатано в одной из лучших английских иллюстрированных изданий. Как видно, после последней художественной выставки в Лондоне, на которой первое место единогласно было отведено русским художникам, о чём своевременно мы сообщали, английская печать следит за ними очень внимательно. Этому нельзя не порадоваться, и мы считаем себя обязанными сообщить это и нашим читателям. 

"Всемирная  иллюстрация" № 262 от 5 января 1874 года.

воскресенье, 16 февраля 2014 г.

Войцех Герсон (1831- 1901) - "Кейстут и Витовт"

Войцех Герсон - "Кейстут и Витовт"

Статья из журнала "Всемирная иллюстрация" за 1873 год: 

Выставка в Академии Художеств 1873 г.

"Великий князь литовский Ягайло, приказывает схватить дядю своего Кейстута и сына его Витовта, приглашённых дружески на совет". Картина В. Герсона.

Прекрасная картина, представляющая едва ли не самый чёрный эпизод из жизни коварного Ягайлы, то врага. то друга католиков, и в христианстве не оставлявшего преданий язычества - написана лучшим из варшавских исторических современных живописцев, Войцехом Герсоном.
Художник этот, сделал бы честь любому артистическому обществу, в среду которого судьба бросила бы его, чтоб жить и действовать. Начальным образованием обязан он, впрочем, родине, именно варшавской школе изящных искусств, где он теперь состоит в числе деятелей. Развитие же его совершилось в Париже, под руководством Леона Коанье, так что французская манера, несколько изысканно аффектировать сцену, - по самому характеру своему, даже не нуждавшуюся в аффектации, - по нашему мнению, привилась к художнику незаметно для него самого. Но едва ли это чуждое заимствование не вредит его творчеству.
Герсон род. 1831 г. и теперь в полном развитии таланта. Судя же по работе его, назначавшейся на всемирную выставку в Париже, в 1867 году, с того даже времени он сильно ушёл вперёд. Так что мы не берёмся указать заранее, как далеко шагнёт он и что мы встретим в грядущих творениях этого могучего таланта; правду сказать, только не получившего развития такого, какое способности его требовали. Во всяком случае, неполная исправность рисунка - этой грамматики живописца композитора, - не может такому сильному таланту вменяться в невознаградимый упрёк; у него есть драматизм в оживлении исторического момента, есть правда в выражении характеров и есть глубина в замысле их, - а это такие качества, за которые можно простить неисправности и неточности. Точно также могут исчезнуть бесследно и эти кричащие краски. неуклюжие повороты фигур и, пожалуй, отсутствие силы в колорите. Во всяком случае рука, создавшая переднюю группу - Кестута и Витовта с Бирутою, и способная создать такую голову, ка у притворщика Ягайло, сумеет справится, при дальнейшем добросовестном изучении, с трудностями серьёзной задачи, в роде разбираемой нами сцены.
Сцена эта понятна и хорошо знакомить с характерами даже второстепенных персонажей, введённых в картину. Что же касается до профильной головы старого Кейстута, то она безусловно прекрасна. И привлекательная фигура юного сына его трогает за сердце своею человечностью. Наконец. вся картина, в общем, даст много оживления, лишающего возможности на первый раз даже видеть промахи. До того поражается глаз цельностью впечатления.
Другие композиции этого художника, ещё более подтверждают наше о нём заключение. Например, как хороша сцена с садовником, где король Ян Собесский верно и живо передан. Или отважный патриот, пустынник Дмитрий из Горая, представший королеве Ядвиге, в момент её, решённого уже бегства к краковский замок, венчаться с герцогом австрийским, к которому она больше чем неравнодушна. Она любит привлекательного рыцаря и ненавидит потёртого обстоятельствами и смолоду не отличавшегося благообразием Ягайлу. Между тем, расчеты политики её советников принуждают юную красавицу выбросить из сердца самый образ любимого и отдаться нелюбимому. Наконец, такому человеку. который способен внушить ужас и омерзение, но никак не сочувствие.И такую то победу над собою заклинает Ядвигу, для мнимого блага родины, совершить в угодность министрам политикам - красноречивый пустынник. В своём рисунке, художник разгадал уже мотив для воплощения этой драмы. Честь и слава ему. Он самая светлая надежда друзей искусства на берегах Вислы, и мы, с Невы, из анти-художественных тундр и слякоти, шлём ему тёплое рукопожатие, в убеждении, что живой талант стоит выше племенных предрассудков и если поэт - гражданин целого мира, то художник композитор - общий друг того кружка, где удачное оживление,забытых сказаний бытописателей. составляет праздник мысли и сердца. как подвиг, всеми сочувственно понимаемый и оценяемый.

суббота, 15 февраля 2014 г.

Андриан Маркович Волков (1829-1873).

Автопортрет


Андриан Маркович Волков (1829-1873).

Не смотря на то, что бытовые сцены русской жизни в последнее десятилетия занимали кисть большей части отечественных живописцев, жанристов по призванию у нас не так много. Из этого числа не многих, истинно оригинальных талантов, смерть унесла недавно Волкова. оставившего по себе добрую память, как человека и художника. Между тем, судьба и обстоятельства. не давали ему возможности занять в семье собратий место, соответственное его глубокому, не поддельному юмору, проглядывающему в каждой черте, любой, даже самой обыкновенной, сцены, наброшенной карандашом или кистью.
Родился он в августе месяце (18-го или 20-го числа, точно он не знал) 1829 года в г. Нижний Новгород. С поверхностным и далеко не обширным образованием. явившись в Петербург, в конце сороковых годов, Волков поступил в число приходящих учеников Академии Художеств; с 1852 года стал являться на годовых академических выставках, не вдруг разгавав своё прямое призвание. Первыми попытками живописного творчества будущего жанриста, была обычная академическая история и первый дебют в ней был даже блистательный: - "потом" оконченный эскиз Волкова награждён 1-ою серебряною медалью. На следующий год должен был он, поэтому явиться конкурентом на 2-ю золотую медаль, на тему скульптор Фидиас показывает Периклу своё изваяние Афины (Миневры). Удостоенный награды за композицию этого сюжета (г. Солдаткин) отличился, впрочем, мастерским выполнением технических частей, а отнюдь не выражением, что ясно доказало, как подобная задача несоответственна была мере сведений невольных композиторов о греческом быте и характере главных личностей, играющих роли в картине. Волков, как и можно было ожидать заранее, оказался не в состоянии выйти со славою из неравного боя. Неуспех же следующего конкурса "Пророк Елисей исцеляет сына вдовы Сарептской" (1854 г.) заставил художника отшатнуться от академического идеала, требования которого не соответствовали его наклонностям и влечениям. Он обратил внимание на отечественную историю, оставив библию и классиков. Попробовал представить пятую сцену из "Бориса Годунова" Пушкина (келья монаха Пимена) - вышло, если не исторично, зато естественно. Волков и пустился выбирать сюжеты по силам своим. "Смерть Сусанина в лесу от поляков" (1855 г.) заслужила тёплые отзывы современных ценителей, именно за те частности (выражение различия типов поляков, лес, снег и общее впечатление зимней ночи в тоне колорита), без которых всегда обходилась титулованная история, но без чего не может создаваться картина бытовая. Художник прозрел уже: в чём заключается его прямое назначение? - и на выставку 1857 г. написал "Демьянову уху" Крылова, где типы хозяина, хозяйки и гостя - вполне русские и живые, невольно останавливали толпы зрителей жизненностью передачи момента.
Демьянова уха

За этою же, первою страницею - самостоятельного взгляда на жизнь, как она есть - Волков написал "Обжорный ряд в Петербурге" (1858 г.) нами теперь помещаемый в снимке с фотографии. произведение это, выказывающее в лучшем свете наблюдательность художника и умение его выдерживать вполне характеры персонажей, награждено от Академии 2-ою золотою медалью.
Грязненький вход с Апраксина переулка, на толкучку - в мир тряпок, грошового барышничества и шныряния тёмных личностей, не имеющих ни приюта, ни положительного источника пропитания - представил Волков со всею его неприглядностью и наиболее невинными проделками, в роде исчезновения, что плохо лежало. Налево бреют; подле играют и обирают; пьяные куролесят, нанося ущерб честному труду личностей, в роде сгорбленной и справедливо раздражённой продавщицы яиц с душком. Не забыты и интимные отношения на столько, неприхотливых особ, как служилый с похмелья и баба в платке, ведущие в сторонке беседу по душе. Схвачено верно, наконец, и общий характер местности. с её оригинальною жизнью: суетни, толкотни, говора десятков голосов зараз и грязи под ногами - мало-развитых чувствах и понятиях о правде и долге.
"Обжорный ряд в Петербурге"

В 1859 году явилась на академической выставке картина А.М. Волкова "Пожар в деревне" (К сожалению, репродукции этой картины я не нашёл, только чёрно-белую иллюстрацию - Михалыч). Бедствие - бич наших сёл, построенных без порядка и тесно, - на этот раз у художника вышло менее удачно и несколько даже комично, в ущерб, разумеется. интересу самого произведения. В небо, покрытое без того грозовыми тучами, валит широкими клубами чёрный дым пожара всколыхнувшего селение. Дружные усилия хозяев валят строение, соседнее разгулом бешеного пламени, думая этим остановить распространение его со стороны, ближайшей к зрителям. Избы же за ветром и церковь с ярко освещённым от зарева крестом. не привлекают на себя внимания народа, работающего или бегущего, кто с чем, на помощь. Посредине картины, лошадка с бочкой, владелец которой глазеет на пожар, пока опорожняют вёдрами привезённую им воду. Перед бочкой, ближе к зрителям, родители, пожилые люди, стараются привести в чувство зашибленного или задохавшегося мальчика.
Иллюстрация из журнала "Всемирная иллюстрация" за 1873 год

На них смотрит беловолосый малютка, ничего не понимая. что тут делается. За спиною мальчугана этого, стоя подле, ревёт, что есть мочи, испуганная девочка, зажимая глаза свои, должно быть обожжённые; а у ног её сидит ребёнок маленький, начинающий ползать. Близ него лежит женщина, растянувшись на земле с разбитым (при падении) горшком щей, разлитых между обломками. Испуганная девка с поросёнком в руке и поднятой ладонью другой руки, бежит, сама не зная куда. Голос кричащей на неё и бегущей с другой стороны женщины, за которой гонится оторопевшая девочка - кажется образумили беглянку, без того наверное зацепившуюся бы, при следующем шаге, за женщину с разбитым горшком. Подле кричащей на оторопевшую крестьянку, молодка в повойнике что-то принесла и сваливает подле босой старушки, задремавшей, облокотясь на скамеечку. Сон её не возмущает жалобный вой сидящей тут же собаки подле кринок, ушата и бочки, из которой пиво льётся широкой струёю, заливая пыльную почву деревенской улицы.

Поодаль от собаки гуляют куры с петухами; ещё далее стоит с иконою женщина, обратясь лицом к пожарищу. Мимо её проходит корова, удаляясь от шума и суеты; бежит мужчина, неся на голове громадный стол, ножками вверх. Справа у края картины, мужичок с топором, стоя на соломенной кровле навеса. указывает, кажется, на дым. показавшийся в другом месте. Из-под навеса этого выводит лошадок хозяин. употребляя бесполезные усилия принудить их двинутся, когда хозяйка выносит на голове громадную ношу скарба, а мальчик выгоняет из закуты свиней. Скарб навален в груду на первом плане, подле приводимого в чувство мальчика. Задний план слева занят рядом изб, по другую сторону улицы, где с бочкой, за водой, мчится на бойкой лошадёнке усердный мужичок, а хозяева осматривают трубу, из которой показался дым. Движения много и подробности, как видите, интересны, но целое распадается на частности, различного интереса, мешающего полноте впечатления. 

"Прерванное обручение"

За этой картиною следовало "Расстроенное обручение", - в купеческом доме, вызывавшее восторженные похвалы и резкие суждения разбирателей выставки 1861 года. Волков представил момент, когда готовый уже совершить приличное молитвословие над кольцами жениха и невесты, священник остановлен вступлением в залу нового лица. Это - молодая особа с младенцем на руках. робко входит, закрыв лицо руками и плача, последуемая отцом, стариком-чиновником, объясняющим, что готовый теперь обручиться связал себя прежде обещанием жениться и что невеста, им отвергаемая для выгодной партии, имеет законное право в лице дитяти, сюда принесённого для улики. Жених статный молодой человек, опустив долу кудрявую голову свою, поставленный в положение, не дающее возможности вывернуться. Что выражается на красном, как мак. лице его, трудно пересказать словами. Новая невеста упала в обморок и её стараются привести в чувство.
Родня невесты и священник напустились на виноватого, а приказчик, подстроивший всю эту штучку, ухмыляется себе, стоя в сторонке, словно невинный.

Художник в это же время, в "Альбом русских художников" поместил (в литографии) очень остроумную сцену "У женской купальни" и принял участие в работах по выполнению карикатур в журнале "Искра". Он занимался сперва с жаром компанованием для программы на 1-ю золотую медаль большой картины "Сенатская площадь в Петербурге", к несчастью, не вполне дописанной в своё время и лишившей художника вполне заслуживаемого им пенсионерства. Дело в том, что во время писания "Сенной" - А.М. Волков женился и бросил Академию со всеми надеждами на славу, как говорил он. Между тем и в том виде, в котором оставил художник начатую картину, "Сенная площадь" привлекала внимание видевши её, типичностью случайных, верно подмеченных эпизодов. В первоначально сцене художник хотел представить: впереди (начиная от левой стороны к правой) калачницу, дружески обнимаемую бывшим служивым из военных; спор салопниц с зеленщиком, держащим счёты, на них прокладывая цифры сторгованног. Подле спорящих, дружеские излияния подгулявших земляков совершенно кстати помещены у телеги, с привязанною скотиною и спящим молодцом, тоже, должно быть, побеждённым хмелем, разрумянившим и лицо рядового в форменной шинели, угощаемого кофеем, на открытом воздухе. Исчадие этой четы бьёт мамку: зачем ему не даёт так скоро вожделенной бурой влаги. Мимо проходит мальчуган в громадных сапогах и фуражке с большой головы, выкрикивая "спички-спичь"! и в то же время глядя на интересную сцену. У кареты ""Бассейной и Садовой" свалилось колесо и пассажирка, не внимая уговорам кондуктора, старается вылезти из склонённого на один бок экипажа. На эту оказию загляделся и носильщик с ящиком на голове. А пассажир, высунувшись из окна кареты, смотрит, как можно догадаться, на одиноко лежащее колесо, привлекающее на себя внимание одной собаки. Исхудалые лошадки, везшие дилижанс, потерпевший крушение, видимо довольны последовавшей остановкою. Вровень с дилижансом, только в противную сторону, тянется воз с сеном, который на силу везут тощая лошадь на случайное возвышение. Вдали - балаганы зеленщиков, где народ кишит, волнуясь . слитый в бесформенную массу голов и плеч. Над толпою же высятся: слева гаупвахта, а справа -церковь и подле неё дома, идущие к Обуховскому проспекту. Направо, с края. подле фонарной тумбы, остановился -с телегой и кадушками сливок и молока, - чухонец, с которым вступил в деловой разговор мужичок-покупатель, положивший обе руки на верхнюю перевязь тележного короба.
Впоследствии, лет через восемь, приступив к доканчиванию картины, художник изменил в ней несколько постановку фигур и состав групп, но и самые характеры введённых персонажей, сообщив через то большую картинность пятнам и большее оживление.
Но, поработав часть лета, Волков опять оставил, не успев докончить, свою "Сенную площадь". На выставке она не была, да и вообще, после 1861 года, А.М. Волков ставил, кажется, всего один раз в Академии свои произведения. В шестидесятых годах он больше рисовал для сатирических изданий; компануя и множество сцен бытового характера. Есть например "Безногий музыкант" и, рядом, - "Трогательный аккорд" - эпизод из истории чьей-то любви. Читая роман Бульвера "Гарольд", Волков увлёкся характером эдифи и думал написать её, отыскавшую труп жениха-героя, на месте гастингской битвы.
"Сцена в суде"

Но, рядом с исторической драмою, мыль художника лелеяла и обыденную мелодраму - тип помещицы, поместившейся в столице в меблированных комнатах, встречая на каждом шагу противность своим причудам, - заставив его набросить не одну сцену в общей кухне, у плиты. В противоположность расчётливой хозяйке умеренного достатка, композитор воспроизвёл и модную барыню-красавицу. супругу престарелого сановника. сосредоточившую все, наиболее горячие, сочувствия на туалете. "Беседа с модисткою" - очень грациозная акварель, как нельзя удачнее воспроизводит тип щеголихи, все дни которой занимают собой пышные костюмы последней моды. Толстяк. погрузившийся в сладкий сон, перед строем опорожненных бутылок , напомнили опять любимые художником типы из недалёких виверов, только выше среды обжорного. В холостой кампании, где идут толки о всякой всячине, в том числе и о политике, богатство и тонкость типов поражает и в начальном наброске. Как видно, эта благодарная канва обещала художнику целый ряд оригинальных явлений, подмеченных в кружках разных взглядов и положений. Горячо относясь к изменению вековых порядков в нашем общественном быте, Волков воспроизводил кистью и карандашом являения, поражающие его чуткую наблюдательность. Сцены у мировых посредников и решения мировых судей особенно его занимали, давая возможность, вносить в них типы, случайно попадавшиеся ему на глаза. Живя на Фонтанке, например, он подмечал полоскальщицу белья на плоту и через минуту она у него наброшена сепиею немногими чертами. Где-то на Выборгской стороне удалось схватить водовоза с лошадью, заехавшего в воду и черпающего на раздолье, в свою бочку. 1869-й год особенно богат был количеством замеченного и переданного в набросках. с пометкою 23 января, уцелела например остроумная каррикатура на зубного врача, заставлявшего своих пациентов раззевать рот до безобразия.
Добрая нянюшка с барским ребёнком в пивной, где дитятко угощает её возлюбленным медком, - случай действительный, сделался, тогда же, поводом живой, мастерской сцены. Тоже было и с процессом у мирового, оправдавшего красавицу жену. в виду несостоятельности супруга. В это же время явился эскиз "дуэли Пушкина с Геккереном", благодаря счастливому случаю знакомства художникам с секундантом нашего бессмертного поэта. Он, поражённый пулею, свалился, но, опираясь наруку, наводит пистолет на противника.
"Гуляние народное на Царицыном лугу, 30-го августа" (1869), тоже оживлённый набросок богатой композиции, верно передавшей характерный праздник. "Уличение неверной" письмом её - эскиз, полный драматизма и глубокого чувства, явился в то же время.
1870-й год начат художником мастерскою "игрой в шашки" приказчика с дворником. Прусско-французская война дала ему сюжет трогательных "проводов ратника земского ополчения", где отец-вони, призываемый долгом на службу, в последний раз несёт на руках дитя своё, а подруга жизни следует позади с ружьём. Из композиции этого же времени следует упомянуть сцену из романа "Зубоскал" Виктора Гюго, да "потеху дворника и мастерового мальчишки", обливших скипидаром собаку. В это время предпринял покойный Волков своё сатирическое издание "Маляр", где картинки отличаются редкой типичностью и силой. "Ташкентец приготовительного класса" - сцена в клубе, одна из последних, вышедших из-под кисти художника.

Бегство г. Леонтьева в начале прошлого года, бросило художника в бездну хлопот и безвыходных затруднений. Под напором всехих, мгновенно разразившихся бед, организм его не выдержал пытки сверх сил и, разшатавшееся прежде, здоровье, развило в художнике водяную. Осень он всю страдал и 1-го февраля сегогода смежил на век утруждённые вежды, осиротив малютку сына.
Заслуживает ли такой честный, век свой занятый работою мысли, талантливый труженник, общего сожаления и доброй памяти? - пусть скажет сам себе читатель, узнав нами рассказанную, недолгую жизнь его. Один меньше в семье художников - прибавим мы со своей стороны с понятною горечью. Когда бы не нежданная беда-подрыв, ка знать, может быть ещё десятки и сотни живых сцен вылились бы из под кисти его? Он был так ещё молод и оставался до последней минуты страстным к своему искусству. 

Статья опубликована в еженедельном журнале "Всемирная иллюстрация" за 1873 год в №№228 и 231.

пятница, 14 февраля 2014 г.

Иосиф Иосифович Бокшай (1891-1975)

Художник И.И. Бокшай. "Зима"

Художник И.И. Бокшай. Заслуженный деятель искусств УССР.  "Под Радванским лесом"

Художник И.И. Бокшай (род. 1891 г.). "Озерцо в горах". Киевский государственный музей украинского искусства

См. также:


Иосиф Иосифович Бокшай (1891-1975)




среда, 12 февраля 2014 г.

Ярослав Чермак - "Турецкие башибузуки ведут герцеровинских девушек на ярмарку рабынь в Дринополь"

Ярослав Чермак. "Турецкие башибузуки ведут герцеровинских девушек на ярмарку рабынь в Дринополь". Королевский музей в Брюсселе.
Статья из российского еженедельника от 16 января 1871 года № 107, которой была представлена данная картина:

"Турецкие башибузуки ведут герцеровинских девушек на ярмарку рабынь в Дринополь" Картина Ярослава Чермака

Можно ли вообще назвать, строго говоря, существование славян в Герцеговине и Боснии, в Болгарии и Старой Сербии - "жизнею"? Врядли можно. Один взгляд на прилагаемую картину даровитого чешского живописца Ярослава Чермака объясняет достаточно: почему? Единственный род процветающий в Боснии и Герцоговине, это торг рабынями. Горе девушке, которая вышла из под руки природы красавицей и не успела вовремя скрыться, узнав заблаговременно о переодическом нашествии страшных башибузуков. Долго ли ещё будут продолжаться эти возмутительные зрелища на глазах всей Европы, на срам современной "цивилизации"? - решть трудно. Об этом недумают дипломаты, поддерживающие турецкое иго над славянским югом; французы и англичане создали себе совершенно голословно, странный догмат, что, с освобождением турецких славян. с возвращением им жизни, улучшением их печальной участи, должна непременно образоваться громадная славянская держава. которая, будто бы, сделается опасною для остальной Европы. Не лучше, в этом отношении, поступают и немцы. Иногда, правда, поднимает и на западе тот или другой честный публицист или путешественник свой голос, доказывая своим соотечественникам, что современная Труция гниющее тело, в котором поддерживать жизнь искусственным образом бесполезно и напрасно; но на такой голос политика не обращает внимания. Вот что говорит не славянин, а французский путешественник S. Bonillon в "Revue Contemporaine" 1868 г., который подывал в разных краях Герцеговины. "Когда разрушилось Сербское царство после битвы на Косовом поле, - пишет он, - дворянство Боснии и Герцеговины спаслось тем, что приняло ислам, за что турки признали его равноправным и оставили ему его имения. Но положение массы народа. крепко сохраняющего религию отцов, сделалось тем ужаснее; отуреченные земляки произвольно и безнаказанно угнетали его и угнетают до сих пор, не смотря на все блестящие договоры и обещания турецкого правительства. 400 лет прошло с тех пор, но дворяне эти всё-таки не сделались настоящими турками: до сих пор они говорят на сербском языке и в глубине души у них ещё осталось сознание, что они христиане. До сих пор в их землях почитается, по древнему обыкновению, тот или другой святой, считаемый покровителем дома; несколько раз в год, в известные дни, они тайным образом приводят христианского священика к могилам своих отцов, чтобы он помолился за упокой их души. В случае тяжёлой болезни, они даже просят священников к себе, совершить обедню около смертного одра. Если б не назначена была в турецких законах смертная казнь за отстуапление от магометанства, они вернулись бы к христианству.
В 1849 году боснийское дворянство, соединившись с народом, восстало против турецкого господства и прогнало пашу и прочие власти. Затем, очестив страну от турок, оно стало обнаруживать феодально-аристократические наклонности, что вызвало естественное противодействие со стороны народа - этим успех восстания рушился. Междоусобная вражда дала туркам возможность без особенного труда овладеть страной и с тех пор турецкие власти в своих притеснениях и жестокостях не знают пределов.
Если у христианина есть деньги, он должен зарыть их в землю. Положим, что он пожелает купить себе дом, имение; заплатив турку хорошую взятку он получит гербовую бумагу дающую ему право на это и, положим, не встретив дальнейших препятствий, сделается владельцем; но едва только успеет он улучшить опустошённые поля и нивы, поправить разорённые здания, - турок непременно найдёт средство вытеснить христианина и сесть на его место. Обыкновенно найдётся "формальная ошибка" в продажной грамоте; начнётся процесс. Фальшивые свидетели, подкупленный судья с одной и беззащитный христианин с другой стороны; исходом бывает. что турок остаётся правым,а христианин, сверх совершённого над ним грабежа, должен будет ещё заплатить расходы за производство судебного дела. Остаётся, правда, путь апеляции к высшей инстанции ("мевлевость") и даже к самому верхнему суду в Константинополе (судурь); по этой юстиции нет конца, необходимы громадные расходы, долговременные путешествия; в редком же случае, если бы христианин выигра (когда за него заступится иностранный консул или какое-нибудь знатное лицо), он должен, по обыкновению Корана, нести значительные платежи за судебное делопроизводство.
Герцоговина - страна богатая и красивая. В такой стране, отчаяние порождает разбойничество, а разбойники в Герцоговине народ могучий, глубоко почитаемый, и если они в самом деле не бывают не столько сильны, чтобы одолеть власти, то они неприменно настолько ловки, что умеют, при помощи подкупа, хорошо ладить с ними. Насчёт этого г. булонь рассказаывает много весьма интересных вещей.
Герцеговинские христиане по вероисповеданию или православные (большая часть), или римско-католики. Но и восточный и западный клир одинаково не заботится о народе; православный епископ не лучше католического, что и понятно, если принять в соображение, что иерархи - гречесекие фанариоты. Они дорого покупают в Константинополе свои епископские места. а затем стараются собрать заплоченные деньги, с барышом, конечно, с приходских священников; те же со своей стороны обращаются на прихожан. Лучше, чем о светстком духовенстве, отзывается г. булонь о православном монашестве. В сопровождении русского консула, он посетил несколько монастырей в окрестностях Мостара и остался очень довольным. Монахи люди честные, занимаются правильным трудом, у них не видать ни скупости, ни старания благоденствовать, так что народ по праву называет их "калудеры" - добрые старики (с греч.). Одним только остался г. булонь недоволен. как в описываемых монастырях, так и вообще относительно образованного общества в Герцеговине: русскому консулу везде оказывается чрезмерная почесть; к нему все относятся с доверием и любовью; всё, что из России или о России, для жителей имеет живой интерес; русских везде считают единственными защитниками; на них везде возлагают все свои надежды. Г. булонь упрекает юго-славян за то, что они недобросовестно относятся к исторической истине: Франция и Англия оказали многие благодеяния турецким славянам, но они не помнят этих благодеяний и все хорошее для себя приписывают исключительно только России. Г. Булонь ищет причину такой непопулярности западных держав в "панславянизме", о котором он распостраняется весьма не хорошо. Ностои вспомнить, как относились эти державы к страданиям славян, например, когда бедные герцеговинцы, под руководством храброго воеводы луки Вукаловича попытались путём восстания улучшить свою, невыносимо тяжёлую, участь. Только одна Россия и Черногория оказали несчастному народу помощь, конечно, насколько позволили им обстоятельства.
Картина Чермака, представляемая нами читателю. возбуждала везде в Европе, где она находилась на выставках, заслуженную похвалу. В Париже за неё давали значительные суммы и теперь её купили в Генуе за 40,000 франков. Ярослав Чермак родом чех, поселился несколько лет назад в Париже, где считают его в числе лучших художников. Он учился в пражской академии художеств, где отличался наклонностью заниматься предметами из быта и истории славянских народов, чем навлёк на себя немилость враждебной всему славянскому дирекции академии, которая под конец и исключила его, как "фантаста, занимающегося национальным сумасбродством, к тому же к искусству - совсем не способного". Чермак пробыл долгое время среди юнославян, именно в Черногории и написал затем несколько очень ценных картин, из числа которых "Черногорская женщина, участвующая в сражении с турками", получила большую известность и нашла покупателя за 30,000 франков. Кроме того, имеются от Чермака многие хорошие эскизы из чешской истории относящиеся к прославленной эпохе "гуситского движения".

Статья несколько политизирована, но  искусство часто бывает политизированым.

См. также:
 


Василий Васильевич Верещагин

В.В. Верещагин. "Батча"

"Батча" (Картина г. Верещагина)

Для объяснения прилагаемого в этом № рисунка с картины г. Верещагина, мы позволим себе заимствовать из статьи, принадлежащей г. Верещагину же и напечатанной в "Голосе", описание того, что такое "батча" и какую роль играет он на Востоке. В статье, озаглавленной "Из путешествия по Средней Азии", мы находим следующие интересные сведения об этом оригинальном явлении восточной жизни:
"Крайне униженное положение восточных женщин, составляет главную причину, между прочим, одного ненормального явления, каким представляется "батча". В буквальном переводе "батча" - значить мальчик.
В батчи-плясуны поступают обыкновенно хорошенькие мальчики, начиная лет с восьми, а иногда и более. Из рук неразборчивых на способ добывания денег родителей, ребёнок попадает на руки к одному, к двум, иногда и многим поклонникам красоты, отчасти немножко и аферистам, которые, с помощью старых, окончивших свою карьеру плясунов и певцов. выучивают этим искусствам своего питомца и. раз выученного, нянчат. одевают, как куколку, нежат, холят и отдают за деньги на вечера. желающим, для публичных представлений.
Такие публичные представления - "тамаша" мне случалось видеть много раз; но особенно осталось в памяти первое мною виденное, бывшее у богатого купца С.А.
"Тамаша" даются почти каждый день в том или в другом доме города, а иногда и во многих домах разом. перед постом главного праздника байрама, когда бывает наиболее всего свадеб, сопровождающихся обыкновенно подобными представлениями. Тогда во всех концах города слашны стук бубнов и барабанов, крики и мерные удары в ладоши, под такт пения и пляски батчи. Имея ещё в городе мало знакомых, я просил С.А. нарочно устроить "тамашу" и раз, поздним вечером, по уведомлению его, что представление подготовлено и скоро начнётся, мы, компаниею в несколько человек отправились к нему в дом.
В воторах и перед воротами дома мы нашли много народа; двор был набит битком; только посредине остался большой круг, составленный сидящими на земле, чающими представления зрителями; всё остальное пространство двора - сплошная масса голов; народ во всех дверях, по галереям, на крышах (на крышах больше женщины). С одной стороны круга, на возвышении, музыканты - несколько больших бубен и маленькие барабаны; около этих музыкантов, на почётное место усадили нас, к несчастью для наших ушей. Двор был освещён громадным нефтяным факелом, светившим сильным красным пламенем. которое придавало. вместе с тёмно-лазуревым звёздным небом. удивительный эффект сцене.
"Пойдёмте-ка сюда", шепнул мне один знакомый сарт, подмигнув глазком, как это делается при предложении какого-нибудь запретного плода. - Что такое. зачем? - "Посмотрим, как батчу одевают". В одной из комнат, двери которой, выходящие во двор, были, скромности ради, закрыты. несколько избранных, большею частью из почётных туземцев, почтительно окружали батчу, прехорошенького мальчика, одевавшегося для представления; его преображали в девочку: подвязали длинные волосы. с несколькими мелкозаплетёнными косами, голову покрыли большим светлым шёлковым платком и потом, выше лба, перевязали ещё другим узко сложенным, ярко красным. Перед батчёй держали зеркало, в которое он всё время кокетливо смотрится. Толстый, претолстый сорт держал свечку, другие благоговейно, едва дыша (я не преувеличиваю), смотрели на операцию и за честь считали помочь ей. когда нужно что-нибудь подправить или подержать. В заключение туалета, мальчику подчернили брови и ресницы. налепили на лицо несколько мушек - signes de beaute - и он, действительно преобразился в девочку, вышел к зрителям, приветствовавшим его громким дружным одобрительным криком.
Батча тихо, плавно начал ходить по кругу; он мерно, в такт тихо вторивших бубна и ударов в ладоши зрителей, выступал грациозно, изгибаясь телом. играя руками и поводя головою. Глаза его, большие красивые, чёрные и хорошенький рот имели какое-то вызывающее выражение. Счастливцы из зрителей, к которым обращался батча с такими многозначительными взглядами и улыбками, таяли от удовольствия и, в оплату за лестное внимание, принимали возможно униженные позы, придавали своему лицу подобострастные умильные выражения. "Радость моя, сердце моё", раздавалось со всех сторон, "возьми жизнь мою", кричали ему, "она ничто перед твоею улыбкою" и т.п. Вот музыка заиграла чаще и громче; следуя ей, танец сделался оживлённее; ноги батча танцует босиком - стали выделывать ловкие, быстрые движения; руки змеями завертелись около заходившего корпуса; бубны застучали ещё чаще, ещё громче; ещё быстрее завертелся батча, так что сотни глаз едва успевали следить за его движениями; наконец, при отчаянном треске музыки и неистовом возгласе зрителей, последовала заключительная фигура, после которой танцор или танцовщица. как угодно, освежившись немного поданным ему чаем, снова тихо заходил по сцене, плавно размахивая руками, раздавая улыбки и бросая направо и налево свои нежные, томные, лукавые взгляды.
Чрезвычайно интересны музыканты: с учащением такта танца. они ещё более. чем зрители, приходят в такое восторженное состояние, а в самых сильных местах даже вскакивают со своих обыкновенных корточек на колени и донельзя яростно надрывают свои и без того громкие инструменты. Батчу-девочку сменяет батча-мальчик, общей характер танцев которого мало разнится от первых. Пляска переменяется пением оригинальным, но монотонным, однообразным, большею частью грустным: тоска и грусть по молом, неудовлетворённая, подавленная, но восторженная любовь и очень редко любовь счастливая, служат обыкновенными темами этих песен; туземцы сплошь и рядом прослезились, а подчас и всплакнёт, слушая их.
Интереснейшая, хотя неофициальная и не всем доступная часть представления начинается тогда, когда официальная, т.е. пляска и пение, окончились. Тут начинается угощение батчи, продолжающееся довольно долго - угощение очень странное для мало знакомого с туземными нравами и обычаями. Вхожу я в комнату во время одной из таких закулисных сцен и застаю следующую картину: у стены важно и горда восседает маленький батча; высоко вздёрнув свой маленький носик и прищуря глаз, он смотрит кругом надменно с сознанием своего достоинства; он него вдоль стен, по всей комнате, сидят один возле другого, поджав ноги, на коленях, сарты разных видов, размеров и возрастов - молодые и старые, маленькие и высокие, тонкие и толстые - все уткнувшись локтями в колени и возможно согнувшись, умильно смотрят на батчу; они следят за каждым его движением, ловят его взгляды, прислушиваются к каждому его слову. счастливец. которого мальчишка удостоит своим взглядом и ещё более словом. отвечает самым почтительным, подобострастным образом, скорчив предварительно из лица своего и всей фигуры, вид полнейшего ничтожества и сделав боту (род приветствия, состоящего в дёргании себя за бороду), прибавляя постоянно, для большего уважения, слово "таксирь (государь)". Кому выпадет честь подать что-либо батче, чашку ли чая или что-либо другое, тот сделает это не иначе, как ползком, на коленях и непременно сделав предварительно бату. Мальчик принимает всё это, как нечто должное, ему подобающее и никакой благодарности выражать за это не считает обязанным.
Я сказал выше, что батча часто содержатся несколькими лицами: десятью, пятнадцатью, двадцатью; все они наперерыв друг перед другом стараются угодить мальчику; на подарки ему тратятся последние деньги, забывая часто свои семьи. своих жен, детей, нуждающихся в необходимом, живущих впроголодь"...

Иллюстрация и текст из еженедельника "Всемирная иллюстрация" №32 1869 г.
"Курильщики опиума" ("Опиумоеды").  Картина В.В. Верещагина.


Два слова о живописцах: профессор К. Верещагин и художник В. Верещагин. 

В.В.Верещагин - "Удача"

Мы представляли уже нашим читателям картинки В. Верещагина, бывшие на туркеставской выставке6 "Батча" и "Опиумоеды" (№№32 и 48), сегодня мы даём другие две "Удача" и "Неудача". В №50 дали мы "Завтрак Заключённого", картину профессора Верещагина, бывшего чуть ли не лучшею вещью на последней художественной выставке. Два художника, носящие одну и ту же фамилию, появляются почти одновременно, на суд публики - это вызывает пусть невольно, на проведение параллелей между ними, и на сравнительную оценку обоих дарований. Художественное творчество, как бы оно ни проявлялось, в статуях или картинах, в стихах или архитектуре, сводится к двум диаметрально противоположным типам. Один из них (да простят нам эти клички) - простой, другой - сложный.
Тип простой: художник. одарённый большим или меньшим талантом, владеющий более или менее совершенною техникою, затрагивается всяким, выходящим из ряду, единичным явлением бытовой или исторической жизни, и, ограничиваясь им одним, не суммируя его, переходит от созерцания к непосредственному творчеству. Отличительные черты этого типа: резкая. фотографическая жизненность, нервность работы, большая плодовитость художника, дешевизна и грубость морали. философии и чувства. поверхностное отношение к мысли. взаимные противоречия в мотивах. быстрый успех в большинстве публики, и невозможность дальнейшего развития, по достижении художником известной, таланту его определённой нормы.
Тип сложный: художник, обладающий большим или меньшим талантом и техникой, затрагивается далеко не всяким, из ряда выходящим явлением бытовой или исторической жизни, и не ограничивается изображением единиц этой жизни, но суммирует их, подводит итоги и переходит от созерцания к творчеству, но не непосредственно, а путём долгих взвешиваний и отмериваний. Отличительные черты этого типа: недостаток резкой жизненности. спокойствие работы. сравнительно меньшая плодовитость. местность и глубина основной мысли. отсутствие внутренних противоречий. сомнительный. не сразу устанавливающийся успех, и безграничная возможность развития таланта.
"Неудача" - В.В. Верещагин

Для объяснения сказанного нами примерами, возьмём их на удачу из тех. которые напрашиваются под перо сами собою. Едва ли не согласятся с нами наши музыканты, и рецензенты их, если к числу типов простых отнесём мы Мендельсона, к типам сложным - Бетховена. Едва ли не согласятся с нами читатели, относительно другого примера. более близкого и более непосредственного, а именно: от сопоставления имени Гоголя (тип сложный) с именами двух других рассказчиков наших Щедрина и Успенского (типы простые). В области карикатуры. во Франции, мы встречаем образчиком типа сложного, гениального Гаварни, образчиками типа простого - Шама, Берталя и Консортова. В живописи. скульптуре, и их представителях. всех времён и народов, видна та же двойственность, причём крупнейшие и гениальнейшие имена группируются, бесспорно, в типе сложном, и образчиками этой двойственности являются и те два художника. которые занимают нас в настоящую минуту. мы относим профессора Верещагина к типам сложным, а однофамильца - к простым типам. Этим самым характеризуем мы, по нашему крайнему разумению, обоих художников. "Батча", "Опиумоеды" и две картины, помещённые нами сегодня, достаточно полно характеризуют талант В. Верещагина. Мы дадим, в скором времени, ещё несколько туркестанских и кавказских видов и типов его работы. В. Верещагин относится к числу молодых живописцев, подающих большие надежды. Обладая весьма верным чувством линий и красок. он умеет метко пуантировать относительные положения сових фигур и мотив картины. Имея под рукой такой любопытный и сырой материал. как Туркестан и его теперешнее положение, Верещагин даёт вещи неоспоримого достоинства. Сумеет ли он подняться выше этнографических этюдов и дать что-нибудь равноправное с "Завтраком заключённого" своего однофамильца - это покажет будущее. В настоящее время В. верещагин в Туркестане, в чём редакция "всемирной иллюстрации" имела возможность убедиться из письма его, адресованного в одну из петербургских газет, письма, не совсем верно передающего его отношение к нам. Мы, со своей стороны, с искренним удовольствием будем ждать появления новых работ его, о которых непременно дадим отчёт нашим читателям.

"Завтрак Заключённого" или "Свидание заключённого со своим семейством" - картина профессора Василия Петровича Верещагина (1835-1909)


"Всемирная иллюстрация" №58 от 1 января 1870 года

Такое впечатление, что у редакции еженедельника на момент написания представленной выше статьи был серьёзный конфликт с В.В. Верещагиным. Автора же картины "Завтрак заключённого" Василия Петровича Верещагина ошибочно указали как профессора К. Верещагина.

Зато позднее в 1893 году в "Альбоме картин русских художников" предложенном подписчикам к качестве бесплатного приложения, мнение коллектива журнала относительно Василия Васильевича Верещагина было несколько иным:

Сейчас эта картина представляется под названием "Торжествуют", в "Альбоме" изданном в 1893 году она носит название "Нет бога, кроме Бога". Возможно автор картины - Василий Васильевич Верещагин (1842-1904) имел в виду известное выражение: "Нет бога, кроме Аллаха"

Нет Бога, кроме Бога

В.В. Верещагина можно назвать самым талантливым представителем реализма в русской живописи. В Академии художеств он курса не окончил, но отправился в Париж, где работал в Ecole des beaux-arts и под руководством французского художника Жерома. Возвратившись в Россию, он много путешествовал, долгое время жил на Кавказе. в 1867 году он отправился в Туркестан, где состоял при генерал-губернаторе Кауфмане. Возвратившись из Туркестана, он долго жил в Мюнхене, там он написал почти все свои туркестанские картины. Высьтавленные в Петербурге, эти картины производили сильное впечатление на зрителей, в особенности некоторые из них, как например "После неудачи", "После удачи", "Опиумоеды", а также фотография с картины, уничтоженной самим художником "Батча со своими поклонниками". Ввиду толков и обвинений в тенденциозности В.В. Верещагин снял с выставки и уничтожил три картины из этой замечательной коллекции: "Окружили - преследуют", "Забытый" и "Вошли". В Индии г. Верещагин пробыл два года и вывез оттуда огромную коллекцию картин, написанных большей частью в самой Индии; затем во время русско-турецкой войны, в 1877 году, он отправился на Дунай; там он состоял при Скобеле и Гурко и получил рану во время пребывания на миноноске лейтенанта Скрыдлова. Он присутствовал также при Плевненской битве и во время кавалерийского набега на Адрианополь исполнял дежа должность начальника штаба. Таким образом он объездил во время войны всю Болгарию и привёз в Париж огромное количество этюдов, которые послужили материалом для новой коллекции картин из русско-турецкой войны. Обе эти коллекции (болгарская и индийская) были выставлены в Петербурге в 1883 гду. В 1884 году г. Верещагин отправился в Палестину и Сирию, продолжая во время своих путешествий писать этюды. Обладая замечательным талантом (он один из самыз замечательных колористов), г. Верещагин является самым решительным реалистом в искусстве, берёт сюжеты только из действительности и если трактует их тенденциозно, то лишь для протеста против ужасов войны. В своих картинах из Нового Завета он решительно порывает всякую связь с традицией религиозной живописи. Во всяком случае, г. Верещагина нельзя не считать одним из самых замечательных художников современной Европы. Его выставки в России, Европе и Америке возбуждали весьма много толков, а статьи о нём, на разных европейских языках и в том числе на русском. без преувеличения можно сказать, составляют целую литературу.
Помещаемая нами картина "Нет Бога, кроме Бога" взята из коллекции его туркестанских картин; она изображает мусульманское празднество перед храмом в Самарканде. Картина представляет блестящую композицию, в особенности по отношению к группировке фигур и яркому, прекрасному колориту. Вся эта разнохарактерная. пёстрая толпа, с выразительными, типичными восточными физиономиями, распределённая в живописные группы, производит сильное впечатление к картине также и величественный храм со своей чисто восточной архитектурой и прекрасными арабесками, - храм, освещённый лучами яркого, южного солнца.