Рафаэль - «Святое семейство Каниджани»

Рафаэль. Святое семейство Каниджани. Исполнено в 1507 г. Дерево, масло. 131x107 см. Старая пинакотека, Мюнхен (Из дюссельдорфской коллекции, дар великого курфюрса Тосканского Козимо III зятю Иоганну Вильгельму Пфальцскому, 1691 г.)

Из альманаха «Великие музеи мира» №16 «Старая пинакотека. Мюнхен»:

По мнению Вазари, эта картина была написана для Доменико Каниджани и является одним из первых вариантов темы Мадонны с Младенцем, которую художник будет разрабатывать в зрелый период своего творчества во Флоренции. Пластичность фигур и компоновка перспективы обнаружила ют влияние Фра Бартоломео и Леонар до да Винчи. У первого, доминиканского монаха, Рафаэль перенял установку на религиозное искусство, простое, но красноречивое, торжественное и сдержанное, а черты Леонардо узнаваемы в нежной голубизне естественной рамки, в которую помещены фигуры. Руки и ноги Марии и Елизаветы, Иисуса и маленького Иоанна движутся по классической схеме, абсолютно гармоничной в своем пирамидальном построении, напоминая органичность архитектурных форм и представляя единое и завершенное целое. Одежды также создают впечатление монументальности форм, с заметным влиянием Перуджино именно в расположении фигур. В этой картине сливаются элементы «натуральности», которые художник искал во время работы над этюдами с натуры в подготовительных рисунках и которые здесь проявились в тонкости и разнообразии выражений лиц и взглядов. 

Сильвия Боргезе

Святая Елизавета, кузина Марии и мать Иоанна Крестителя, изображена в виде пожилой женщины с покрытой платком головой. Во встрече взглядов женщины и Иосифа художник задействует композиционный ритм, богатый выразительными оттенками, которые выявляют всю свою эмоциональную глубину именно в этом повороте головы кверху.

Иоанн Креститель, слева, немногим старше Иисуса, обращает к нему обожающий и благочестивый взгляд. Рука Марии чуть придерживает Младенца. Елизавета делает тоже самое. Человеческое и божественное начало слиты воедино в едином измерении, выразившись во встрече двух детей, изображенных без теней и без контрастов.

Пейзаж пронизан слабым голубоватым светом, сеющимся с неба, обволакивающим строения на заднем плане. Контуры четки и прозрачны, как те, которыми Рафаэль любовался в Урбино на произведениях Пьеро делла Франческа. Внимание художника сосредоточено также на воздушной среде, создающей безукоризненную гармонию между фигурами и окружающей средой.

См. также:

Рафаэль Санти (1483-1520)

Джузеппе Бернардино Бисон - «Лот и его дочери»

Giuseppe Bernardino Bison (Palmanova 1762-1844 Milan). Lot and his Daughters - Джузеппе Бернардино Бисон (1762-1844). Лот и его дочери

Жан Франсуа де Труа (1679-1752) - «Даная»

Jean-François de Troy (Paris 1679-1752 Rome). Danäe - Жан Франсуа де Труа (Париж 1679-1752 Рим). Даная  

Анри Руссо (1844—1910) - «Война»

Анри Руссо. Война (Всадница раздора). Исполнено в 1894 г. Холст, масло. 114 х 195 см. Музей Орсе, Париж (покупка, 1946 г.).

Из альманаха «Великие музеи мира» №5 «Музей Орсе. Париж»:

Скромный таможенный служащий мэрии города и художник-самоучка, Анри Руссо - одна из наиболее сложных и оригинальных фигур в панораме парижского искусства второй половины XIX века. Обратившись к живописи в сорокалетием возрасте, Руссо пишет инфантильные по характеру сцены, полные очарования и только кажущиеся наивными. В них скрыта немалая тревога и насыщенный символический подтекст. Наивная живопись, созданная стихийным гением художника-самоучки, является плодом напряженной интеллектуальной работы, вдумчивого изучения примитивов. Дебаты вокруг произведений Анри Руссо по-прежнему открыты. Конечно, не случайно, что искусство Руссо решительно поддерживают наиболее авангардистские художники начала века - от Поля Гогена до Одилона Редона, от Пикассо до супругов Делоне, а также интеллектуалы уровня Гийома Аполлинера. Маленькое произведение Руссо, принадлежащее Кандинскому, станет объектом поклонения для членов «Голубого всадника» - группы художников-экспрессионистов. Этот холст был первой работой большого размера, написанной Руссо. Выставленная в Салоне Независимых 1894 года под названием «Война: всадница раздора», картина наделала шуму среди критиков и публики. Будучи фантастической аллегорией войны, она удивляет стилистической наивностью и оригинальностью целого.

Симона Бартолена

На земле изображена гора мертвых тел, терзаемых воронами. Даже описывая самые ужасные подробности, Руссо не утрачивает детской наивности. Это отличает его работы от остальных. Эта всадница войны не содержит никаких указаний на место или время, хотя, похоже, относится к трагическим дням франко-прусской войны 1870 года. Но это может быть и осовремененный вариант библейской иконографии четырех всадников Апокалипсиса.

Женская фигура, вооруженная мечом и факелом, скачет галопом на черном коне. Она символизирует войну или раздор. Забыв о трупах, которых топчут копыта ее коня, женщина движется вперед во весь опор, сея смерть и страх на своем пути. В расположении фигуры Руссо пренебрегает естественными параметрами. Девушка не сидит на коне, а, скорее, находится на его боку. Анатомия фигур передана суммарно и неточно.

Молодые художники-авангардисты были поражены видением Руссо. Его глубоко запоминающиеся композиции, упрощенный стиль, стилизация линий, оригинальный выбор цвета, двухмерность пространства и, особенно, наивность и творческая свобода художника представляли собой плодотворную почву для художественного авангарда начала XX века.

Рене Магритт (1898-1967) - «Пробуждение»

René Magritte (1898-1967). L’embellie. 1962 - Рене Магритт (1898-1967). Пробуждение. Исполнено в 1962 году 

Кес ван Донген (1877-1968) - «Обнажённая с ожерельем»

Kees van Dongen (1877-1968). Nu au collier, or Carmen l’Algérienne - Кес ван Донген (1877-1968). Обнажённая с ожерельем или Кармен Алжирская

См. также:

Кес ван Донген (1877-1968)

Фернан Кормон - «Каин»

Фернан Кормон (1845−1924). Каин. Исполнено в 1880 г. Холст, масло 380 х 700 см. Музей Орсе, Париж (Приобретено государством в 1880 г.)

Из альманаха «Великие музеи мира» №5 «Музей Орсе. Париж»:

Далекое от полированной красоты Венеры Бугро, выставленной на год раньше, это монументальное полотно Кормона импонировало публике в Салоне 1880 года, слегка наделав шуму из-за размера, новизны сюжета, и, прежде всего, сурово реалистического стиля. Сцена вдохновлена библейской историей о Каине, который бежит со своим племенем после убийства брата Авеля. Однако больше чем смысл повествования Кормона интересует изображение воображаемой доисторической эпохи. После классической античности, средневековья и Возрождения в число сюжетов исторической живописи входит и происхождение видов. Неслучайно именно в эти годы в дополнение к растущей популярности теории Дарвина происходит открытие наскальных рисунков пещеры Альтамира. Дарвиновское происхождение сюжета отметила также и критика того времени, которой было тяжело примириться с показной грубостью персонажей и жестокостью изображения. Художник сосредоточивается на дикости людей, их зверином поведении, изображении их кожи, опаленной солнцем. Холст Кормона, бывший долгое время предметом подражания, поражает своим мелодраматическим тоном и силой картины в целом.

Симона Бартолена

Благодаря своим работам на доисторическую тематику, Кормон получает заказ на украшение стен и потолков Музея естественной истории в Париже, со сценами, которые рассказывают об эволюции человечества. Его стиль, одновременно реалистический и мелодраматический, чувствительный к деталям и способствующий приданию театральности всему изображению, как раз хорошо подходит для декораций такого типа.

Рафаэль - «Венчание Богоматери»

Рафаэль Санти. Венчание Богоматери. Исполнено в 1504 году. Дерево, масло. 170х118 см. Пиканотека Брера, Милан. В коллекции с 1805 года

Из альманаха «Великие музеи мира» №29 «Пиканотека Брера. Милан»: 

 Находившийся прежде в церкви святого Франциска в городе Кастелло, подписанный и датированный на храме, небольшой, но знаменитый алтарь знаменует собой кульминацию творчества раннего Рафаэля. В этой картине 21-летний художник открыто отдает дань уважения Перуджино, у которого он заимствует аналогичную композицию в Канне, но, в целом, произведение значительно превосходит модели учителя, кажущиеся устаревшими. Сцена разворачивается на площади (с точной перспективой плиточного покрытия) перед большим храмом, в глубине - размытый пейзаж из холмов, лугов и лесов. Геометрическим центром и яркой точкой служит открытая двойная дверь в середине храма, знак полной гармонии архитектуры и природы. Фигуры располагаются как бы в случайном порядке с безукоризненной простотой вдоль нескольких рядов полуокружностей, которые повторяют форму купола и самой доски. Над всем царит благодать, немного с оттенком поэтической меланхолии: лица не обременены заботами, ни одно чувство не преобладают над другими, спокойны даже отвергнутые женихи, сломавшие посохи. Ничто не может нарушить кристальное равновесие композиции, которой Рафаэль положил начало своей полной и независимой стилистической зрелости. 

Стефано Дзуффи

Большой храм полностью вписывается в архитектурные дискуссии того времени по поводу церквей с центральным планом. Есть значительное сходство со зданиями Браманте, земляка Рафаэля, например, как храм Сан-Пьетро-ин-Монторио в Риме.

Богоматерь точно следует образу с картины Перуджино, изображенная, однако, в другом контексте: Дева Мария протягивает руку, чтобы получить предлагаемое Иосифом обручальное кольцо, в то время как первосвященник ритуально соединяет молодых супругов. При этом Рафаэль избегает грубых жестов и чрезмерных эмоций.

Согласно «Золотой Легенде», зацветший посох должен был указать на Иосифа как суженого Марии среди остальных претендентов.